И сказал Давид

Категория: Спутник христианина

Дневник православного священника

5 Ноября

И сказал Давид: доколе дитя было живо, я постился и плакал, ибо думал: кто знает, не помилует ли меня Господь, и дитя останется живо? а теперь оно умерло, зачем же мне поститься? Разве я могу возвратить его? Я пойду к нему, а оно не возвратится ко мне
(2 Цар. 12, 22, 23)


В этом трогательном случае из жизни Давида, в его скорби проявилась благодать Божия, освящающая ее. Когда скорбь можно назвать святою? Когда мы в ней видим любовь Божию и уверены в благом намерении Его о нас. Много бывает горя на свете, кто его не испытал? Но одна скорбь убивает душу, другая вносит в нее жизнь, бодрость и мир. Так и в нас скорбь будет действовать различно, смотря по тому, постигаем мы или не постигаем всю святость любви Божьей и благое намерение, с которым Он послал нам эту скорбь.
Для нас недостаточно только скорбеть. Будем молиться, чтобы Господь освятил нашу скорбь. Неосвященная, она будет для нас проклятием, а не благословением; а скорбь святая приближает к Богу, сближает с людьми, одухотворяет сердце, ведет к непорочной жизни и бросает новый свет на будущее, озаряя его видением славы.
Скорбь Давида, смиряя и смягчая его сердце, приблизила его к Господу. Он не мог бежать от Бога и поспешил к Нему как к единой надежде, единому прибежищу Нам кажется подчас, что не было никогда скорби, подобной нашей и что мы покинуты Богом и людьми. Но мы, как Давид, должны в этой скорби найти Самого Бога. Он явится нам в ней, освятит ее, укроет нас, и под сенью крыл Его мы будем в безопасности.
История Давида рисует нам сначала картину полного отчаяния, когда он заперся в своей печали и не мог видеть никого. Но из этого испытания он выходит обновленный, с сердцем, открытым для своих ближних. Его горе заставило его понять чужую скорбь. Так и наша скорбь не должна удалять нас от наших братьев, но сближать с ними. Мы им можем послужить и через нее.
Вся жизнь переменилась для Давида. Сама печаль получила для него новое значение и открыла ему блаженство в будущем, о котором он не подозревал.
"Я пойду к нему, а оно не возвратится ко мне".
В этих словах слышится радостная надежда, твердое упование, заменившее горечь сожаления о прошлом.
Принеси свою ношу и себя самого к Богу Давида, и Он спасет и поддержит тебя! Жив Господь, простивший кающегося Давида! Он может благословить и нашу скорбь. Он есть "Бог всякого утешения", положись на Него! Молись, чтобы Он освятил твою печаль, молись со смирением, с любовью и упованием, и Он скажет тебе: "Блаженны плачущие, ибо они утешатся" (Мф. 5, 4).


Необходимо слушаться пастырей и учителей духовных

Есть люди, которые, считая себя детьми православной Церкви, не обращают, однако, ни малейшего внимания на внушения, предлагаемые им её пастырями. "К чему", говорят: "нам эти внушения? Дал Бог разум да волю свободную, и руководись ими".

Но вопрос: кто поставил пастырей и учителей церковных? Той, т.е. Бог, говорит Апостол, дал есть овы убо Апостолы, овы же Пророки, овы же благостники, овы же пастыри и учители, к совершению святых, в дело служения, в созидание тела Христова (Еф. 4, 11-12). А если так, то, идя против пастырей и учителей духовных, против кого идут ослушники их? Очевидно, вопреки Того, Кто и дал их. Так оно и действительно. Слушаяй вас, говорит Иисус Христос, Мене слушает: и отметайся вас, Мене отметается (Лук. 10, 16).

Далее: отвергающие долг повиновения пастырям надеются с пользою руководствоваться в деле спасения собственным разумом и волею. Нужно ли доказывать неосновательность подобного суждения? У первого человека разум-то был почище нашего да и воля-то была понаклоннее нашей к добру, но и тогда без послушания погиб он. Что же мы-то сделаем с нашим разумом помраченным, волею более стремящеюся ко злу, нежели к добру? Что мы сделаем одним своим разумом без опытных руководителей, когда страшные враги наши: мир, плоть, и дьявол ежеминутно нападают на нас, - когда видим, что тысячи людей с разумом, необыкновенным, но непокорливым, погибли безвозвратно, что тысячи людей, руководствуясь одним разумом, вместо того, чтобы быть друзьями Церкви, становились её врагами и гонителями? Что же после сего? Есть ли надежда на спасение от одного нашего разума? Очевидно, нет.

Наконец, по поводу строгих, хотя удобоисполнимых, внушений пастырских многие говорят: "нам они не под силу - не можем их исполнить". Но если так, то чего же хотят они? Чтобы царствие Божие даром им далось? Но ведь этому, братие, невозможно быть. Царствие небесное силою берется, и употребляющие усилие восхищают его (Мф. 11, 12). Иже Христовы суть плоть распяши со страстями и похотями (Гал. 5, 24) Входите, говорит еще Спаситель, тесными вратами; потому что широкие врата и пространный путь ведут в погибель (Мф. 7, 13). Значит и в этом случай не покоряющиеся пастырям Церкви не оправдываются, и к спасению себя, ссылкою на свои немощи, не приближают.

Итак, братие, повинуйтеся наставникам вашим и покоряйтеся: тии бо бдят о душах ваших (Евр. 13, 17), и аще сидите в повиновении отца духовного, не положите себе устава, глаголя: немощно сотворити сего, или оного. Яко аще не сотворите послушания, суда не убежите (Пролог ноябр. 3. Слово св. Василия о послушании, л. 226). Аминь.
(Из слова св. Василия о послушании)